Неточные совпадения
Вода
прибывает, — подумал он, —
к утру хлынет, там, где пониже
место, на улицы, зальет подвалы и погреба, всплывут подвальные крысы, и среди дождя и ветра люди начнут, ругаясь, мокрые, перетаскивать свой сор в верхние этажи…
Ему тотчас же объяснили суетившиеся приказчики со слащавою речью, что в этом первом ящике всего лишь полдюжины шампанского и «всякие необходимые на первый случай предметы» из закусок, конфет, монпансье и проч. Но что главное «потребление» уложится и отправится сей же час особо, как и в тогдашний раз, в особой телеге и тоже тройкой и потрафит
к сроку, «разве всего только часом позже Дмитрия Федоровича
к месту прибудет».
Сотни подвод ежедневно
прибывали к мельнице, сваливали зерно в амбары и уступали
место другим.
—
Прибыли мы
к кордону на самый канун Лазарева воскресенья. Пасха в том году была ранняя, а по тем
местам еще на середокрестной рéки прошли, на пятой травка по полям зеленела. Из Москвы поехали — мороз был прежестокий, метель, вьюга, а недели через полторы, как добрались до кордона, весна там давно началась…
К счастью,
прибыл обед, нарочно заказанный накануне где-то поблизости (через Ламберта и Альфонсинку) у одного замечательного француза-повара, жившего без
места и искавшего поместиться в аристократическом доме или в клубе.
Тем временем Маргарита Дмитриевна, не достояв обедни в монастырской церкви, вышла через заднюю калитку ограды и отправилась
к месту назначенного ей Гиршфельдом свидания. По ее расчету, он должен был уже
прибыть.
— Алексей Нилыч сами только что из-за границы, после четырехлетнего отсутствия, — подхватил Липутин, — ездили для усовершенствования себя в своей специальности, и
к нам
прибыли, имея основание надеяться получить
место при постройке нашего железнодорожного моста, и теперь ответа ожидают. Они с господами Дроздовыми, с Лизаветой Николаевной знакомы чрез Петра Степановича.
— Нашего брата, странника, на святой Руси много, — продолжал Пименов, — в иную обитель придешь, так даже сердце не нарадуется, сколь тесно бывает от множества странников и верующих. Теперь вот далеко ли я от дому отшел, а и тут попутчицу себе встретил, а там: что ближе
к святому
месту подходить станем, то больше народу
прибывать будет; со всех, сударь, дорог всё новые странники прибавляются, и придешь уж не один, а во множестве… так, что ли, Пахомовна?
— Сначала мне сообщили со станции николаевской железной дороги о прибытии вашем с этапом, а затем, полчаса тому назад, еще из двух
мест: от прокурора и из пересыльной тюрьмы, откуда вы были отправлены. Да мы и раньше знали, что вы
к нам сегодня
прибудете, во всех газетах было сообщение о вашем выезде из Москвы.
Наумов первый
прибыл к назначенному
месту.
Прибыл он
к месту служения, свежий да светлый — весь словно новый медный пятак горит!
В это же самое время
к месту, где находилась беседка и где беседовали князь и священник,
прибыли рабочие-крестьяне, с Терентьичем во главе. Сюда же явились и садовники.
Мне нужно было привязаться
к какому-нибудь астрономическому пункту. Ближайшим
к реке Самарге был пункт на мысе Суфрен. Я решил воспользоваться хорошей погодой и в тот же день после обеда отправился туда, чтобы переночевать на
месте работ и на другое утро при восходе солнца произвести поправки хронометра. В помощь себе я взял китайца Чжан-Бао и двух удэхейцев: Вензи и Янгуя из рода Каза. Я плохо рассчитал время и
к устью реки Самарги
прибыл поздно.
Кирша повел их по тропинке, которая шла
к селению. Желая продлить время, он беспрестанно останавливался и шел весьма медленно, отвечая на угрозы и понуждения своих провожатых, что должен удостовериться по разным приметам, туда ли он их ведет. Поравнявшись с часовнею, он остановился, окинул быстрым взором все окружности и удостоверился, что его казаки не
прибыли еще на сборное
место. Помолчав несколько времени, он сказал, что не может исполнить своего обещания до тех пор, пока не развяжут ему рук.
К лобному
месту, окруженному многочисленным народом, привезли сначала Волынского, потом тайного советника Щурхова в красном колпаке и тиковой фуфайке (не знаю как, очутились тут же и четыре польские собачки его; верного Ивана не допустили);
прибыли на тот же пир седовласый (сенатор) граф Сумин-Купшин, неразлучный с ним (гоф-интендант) Перокин и молодой (кабинет-секретарь) Эйхлер.
На другой стороне он встретил несколько подвод, которые направлялись
к Сосновке; мужики охотно согласились посадить старика. На заре он
прибыл в Сосновку. Все устроилось согласно его желанию. Добродушный Яша вызвался стеречь стадо, отец его ссудил Кондратия деньгами и даже подвез его
к тому
месту Оки, против которого располагалось Болотово.
Разбитый и нравственно, и физически
прибыл он на
место своего служения в
К. и с невеселыми думами, почти не отдыхая, отправился в Завидово.
В селение Акур-Дата мы
прибыли засветло. Почти все орочи были дома. Недостаток собачьего корма привязал их
к месту. Туземцы промышляли пушнину в ближайших
к селению окрестностях по радиусу, определяемому тем количеством груза, который каждый из них мог унести на себе лично.
Днем для открытия вновь преобразованного училища барон выбрал воскресенье; он с большим трудом, и то с помощью Петицкой, уговорил княгиню снять с себя глубокий траур и приехать на его торжество хоть в каком-нибудь сереньком платье. Г-жа Петицкая, тоже носившая по князе траур, сняла его и надела форменное платье начальницы.
К двенадцати часам они
прибыли в училище. Княгиню барон усадил на одно из почетнейших
мест. Г-жа Петицкая села в числе служащих лиц, впрочем, рядом с бароном и даже по правую его руку.
Дальние люди, пешие и конные,
прибыв в Москву за нуждами своими, лишь услыхали о потехе, забывают усталость, нужды, сворачивают с дороги своей и спешат причалить
к месту общего любопытства.
Наконец он
прибыл к войску и тут старался быть вдали от
места действия.
Прибыли к назначенному
месту.
Янсутский в это время, побывав еще в
местах двадцати, обедать
прибыл в Английский клуб, где в обеденной зале увидал генерала Трахова, который сидел уже за столом и просматривал меню. Янсутский, разумеется, не преминул поспешно подойти
к генералу и попросил позволения сесть рядом с ним. Генерал очень любезно позволил ему это.
Обстоятельство было не важное, а стало интересно, что за молодец
к нам
прибыл «во
место Аллилуя» и какое он займет у нас «приделение»?
Владимир Сергеич
прибыл в знакомый уже читателю флигелек
к вечеру, тотчас же велел призвать старосту и земского, побранил их как следует, осмотрел утром
место пожара, принял надлежащие меры и после обеда, поколебавшись немного, отправился в гости
к Ипатову.
Я тоже был у Домны Платоновны два или три раза в ее квартире у Знаменья и видел ту каморочку, в которой укрывалась до своего акта отречения Леканида Петровна, видел ту кондитерскую, в которой Домна Платоновна брала песочное пирожное, чтобы подкормить ее и утешить; видел, наконец, двух свежепривозных молодых «дамок», которые
прибыли искать в Петербурге счастья и попали
к Домне Платоновне «на Леканидкино
место»; но никогда мне не удавалось выведать у Домны Платоновны, какими путями шла она и дошла до своего нынешнего положения и до своих оригинальных убеждений насчет собственной абсолютной правоты и всеобщего стремления ко всякому обману.
Был поздний вечер 24 декабря. Я
прибыл на Установскую почтовую станцию, отстоящую в двадцати пяти верстах от главного города Енисейской губернии — Красноярска —
места моего служения, куда я спешил, возвращаясь из командировки. На дворе стояла страшная стужа; было около сорока градусов мороза, а
к вечеру поднялся резкий ветер и начинала крутить вьюга.